На главную

 

Протоиерей Андрей Соммер: миссионер всего зарубежья и российский гражданин

Кабинет ключаря синодального Знаменского собора в Нью-Йорке протоиерея Андрея Соммера — словно летопись. Лично мне он напоминает церковно-археологический кабинет в миниатюре. По экспонатам, иконам, грамотам на стенах, в шкафах и на полках здесь можно изучать историю последних десятилетий жизни русского зарубежья Америки. Впрочем, если в эти экспонаты всмотреться поглубже, то они раскроют перед нами истории удивительные и поучительные, связанные с теми, кто прибыл на североамериканский континент «временно» — в надежде на скорое возвращение на родину. Но Промысл Божий навеки задержал их здесь.

Прямо над кабинетом отца Андрея — Знаменский собор. А когда-то на этом месте был светский зал, где давали балы. Прибывавшие русские переселенцы не кичились чинами, санами и званиями, а взяли молоток, кисти и краски — соорудили храм и начали в нем молитву. Впрочем, многие из них, перебравшись в Америку кто из Европы, кто из Китая, который после Второй мировой накрыла волна коммунистической революции, еще многие годы не решались открыть детям правду об их предках. Так было и в семье Соммеров.

Первую литургию в «Синоде», как попросту именуют в Нью-Йорке синодальный собор в честь иконы Божией Матери «Знамение» Курско-Коренной, отец Андрей Соммер отслужил тринадцать лет назад. Сейчас кабинет отца Андрея — не только кабинет-архив, но и штаб-квартира молодежного движения русского зарубежья: здесь рождаются идеи, планируются и прорабатываются варианты поездок, паломничеств, участия в международных молодежных форумах. Миссионерство не делает скидку на то, что приходы русского зарубежья находятся на пяти континентах с разницей во времени между собой до 14-ти часов.

Опыт работы с молодежью сложился в богато иллюстрированное методическое пособие, и в прошлом году протоиерей Андрей Соммер выпустил книгу об истории, формах и методах миссионерского молодежного служения в Русской Зарубежной Церкви — «От Запада до Востока».

Русские из Китая в Калифорнии

— Отец Андрей, в прессе много написано о совместных проектах русской и зарубежной молодежи, которые стали особенно активно развиваться с воссоединением двух частей Русской Церкви. Руководитель этих проектов, однако, проходит во всех сообщениях одной единственной строчкой — протоиерей Андрей Соммер… Давайте восполним пробел и сегодня побеседуем о вашем личном пути в Церковь.

— Родился я в Сан-Франциско, крестили меня в кафедральном соборе в честь иконы Божией Матери «Всех скорбящих Радость», где служил святитель Иоанн Шанхайский. Там венчались и мои родители — Владимир Александрович и Надежда Ивановна. Родились они в Китае, а познакомились в Америке в 1950-х годах. В США наша семья приехала через Южную Америку: спонсор в Бразилии их долго не принимал, и они направились в Калифорнию.

В нашей семье сложились теплые взаимоотношения между разными поколениями. На днях моей бабушке, Клавдии Ивановне Соммер, исполнился сто один год. Она, слава Богу, и по сей день энергична и активна. Родилась она в Китае еще до революции в России, была крещена в Русской духовной миссии. Там познакомилась с дедушкой, родословная которого уходит к саратовским немцам. Сам он был инженером, строил в Китае железную дорогу.

Отец моей бабушки с маминой стороны, мой прадедушка, был священником в Сибири. Об этом я узнал уже взрослым. Как оказалось, в нашем роду на протяжении двухсот лет было четыре поколения священнослужителей. А вот у прадедушки родилось три дочери, и на этом род сибирских священников Затопляевых прервался. Спустя много лет, даже перебравшись уже в Америку, бабушка с дедушкой боялись раскрывать свою родословную.

Воспитывался я в пригороде Сан-Франциско — Бурлингейме. Жили мы за углом храма «Всех святых, в земле Российской просиявших». Ходили на каждую службу. Помню, как накануне дня рождения — мне исполнялось семь лет — под праздник Воздвижения Креста Господня, один из старших алтарников подошел к моим родителям и попросил отпустить меня прислуживать в алтаре. Так в семь лет я впервые вступил в алтарь. Первым священником, которому я прислуживал, был маститый протопресвитер Николай Масич, приехавший после войны в Калифорнию из Гамбурга.

Всехсвятский храм был подворьем Архиерейского Синода Зарубежной Церкви. Во время жаркого и душного нью-йоркского лета митрополит Анастасий (Грибановский) часто приезжал из Нью-Йорка в Калифорнию. Специально для служения первоиерарха в Бурлингейме устроили часовню, а потом построили и храм. Митрополита Анастасия я не застал, а вот митрополита Филарета (Вознесенского) помню. Приезжал он обычно на престольный праздник и привозил для поклонения чудотворную Курско-Коренную икону. Я держал архиерейский жезл и прислуживал владыке в алтаре.

Началось мое служение на синодальном подворье, и спустя много лет Господь привел меня в синодальный собор в Нью-Йорке, где сейчас служу.

— Отец Андрей, а ведь Сан-Франциско с пригородами с их русской «китайской» эмиграцией из всех мест Америки и поныне считается самым русским городом: с церковными школами, гимназиями, строго соблюдаемыми традициями…

— Сам я учился в приходской школе в Бурлингейме. Но это только название — «приходская», а на самом деле — общеобразовательная школа уровня гимназии, где училось до восьмидесяти человек. Нашими учителями были профессионалы из старой эмиграции: педагоги-дворяне, бывшие профессора из царской России. Все они были волонтерами, жалования не получали, жертвовали своим временем, чтобы передать знания подрастающим детям русских эмигрантов.

Сохранить русский язык

По окончании ее я и преподавал в этой школе, и одновременно учился в колледже на инженера. Работал инженером-чертежником, а по вечерам ходил на занятия в университет. Вскоре желание служить в священном сане привело меня в Джорданвилль, в Свято-Троицкую семинарию. Случилось это как раз в год тысячелетия Крещения Руси. Рекомендовал меня в семинарию мой духовный наставник архиепископ Антоний (Медведев), и по окончании ждал меня в клир Западно-Американской епархии.

По его благословению нынешний глава Западно-Американской епархии архиепископ Кирилл на пятом курсе семинарии рукоположил меня в диакона. Годом раньше я обвенчался с моей матушкой. Матушка Наталия — из старинного духовного рода. Ее прадедушка, известный богослов русского зарубежья протопресвитер Михаил Помазанский, долгое время преподавал в Свято-Троицкой семинарии.

Отец Андрей с матушкой Наталией и сыновьями Севастианом, Гавриилом и Филиппом

— Где Вы познакомились со своей матушкой? Разделяет ли она вашу увлеченность работой с молодежью?

— Познакомились мы в храме в Бурлингейме, куда она приехала на Пасху к родственникам: своей тете и ее мужу — настоятелю храма отцу Стефану Павленко. В Вербное воскресенье мы впервые встретились, потом она вернулась в Нью-Йорк. Я поступил в семинарию, мы достаточно долго переписывались, встречались, а за год до окончания семинарии поженились.

Матушка — профессор университета, преподает электронику, математику и физику. Реалии Зарубежной Церкви таковы, что часто священнику приходится работать, чтобы содержать семью. Бывает, что на светской работе трудятся оба — батюшка и матушка, а иногда на полную ставку работает матушка. Вот и моя матушка взяла на себя это послушание, чтобы я мог все время уделять церковным и миссионерским делам.

Мы воспитываем трех сыновей: старший, Севастиан, в этом году окончил второй курс университета, средний, Гавриил — среднюю школу, девятилетний Филипп учится в школе. Все сыновья прислуживают в храме, дома мы стараемся их воспитывать в русском духе, однако по-русски они говорят, конечно, уже не так хорошо, как наше поколение.

— За Ваш хороший русский язык в ответе семья или школа?

— В гимназии предметы нам читали на русском языке, и дома мы говорили только по-русски. Сейчас это может показаться странным, но когда я параллельно с русской гимназией поступил в первый класс американской школы, то по-английски вообще не говорил. Чувствовал себя иностранцем! Много же мне пришлось потерпеть от ровесников!

Сейчас наши дети по-русски понимают, некоторые даже читают, но в целом четвертое поколение русских за океаном теряет родной язык. Поездки в Россию в рамках наших совместных миссионерских программ очень помогают нашей молодежи сохранять и совершенствовать русский язык.

«Неужели в Америке есть православные?»

— Отец Андрей, с чего началась ваша миссионерская работа с молодежью?

— С моего собственного участия в молодежных проектах. Первую организационную работу архиепископ Антоний поручил мне двадцать пять лет назад, еще до моего поступления в семинарию: мы готовили Всезарубежный молодежный съезд к 1000-летию Крещения Руси в Сан-Франциско.

В год прославления святителя Иоанна Шанхайского в 1994 году я был рукоположен с сан священника и, когда начал служить на своем первом приходе в Чикаго, мы организовали IX Всезарубежный молодежный съезд. В 2000 году наша семья переехала в Нью-Йорк, я стал служить в синодальном Знаменском соборе и накануне подписания Акта о каноническом общении с Церковью в Отечестве — в 2006 году — был назначен заместителем председателя Молодежного отдела при Архиерейском Синоде Зарубежной Церкви (председателем является Первоиерарх РПЦЗ митрополит Иларион).

Первым моим проектом на этом посту и нашим совместным проектом с российской молодежью стало Всезарубежное паломничество «По стопам Моисея» — из Египта на Святую Землю, в которое отправились сто двадцать молодых людей из разных стран. А дальше началось наше сотрудничество с российской, украинской, белорусской молодежью: конференции, симпозиумы, форумы, встречи, кульминацией которых стал XII Всезарубежный съезд в 2011 году в Париже.

Я подсчитал, что с момента подписания акта в миссионерских проектах и поездках в Россию приняли участие более ста молодых людей, прихожан храмов русского зарубежья. Девяносто процентов из них впервые побывали в России благодаря проектам, организованным синодальным молодежным отделом.

Миссионерские поездки на историческую родину молодежи из разных стран русского зарубежья — важная часть нашей работы, ведь в первую очередь они укрепляют веру. В Америке православных — около одного процента от всего населения, а в России, как нигде в мире, молодежь ощущает общность со своими единоверцами. Молодые люди понимают, что они не «странные», как это может ощущаться, например, в США.

— Насколько быстро зарубежная молодежь находит общий язык со своими ровесниками в России?

— Контакт устанавливается сразу же при встрече. Русские интересуются нашей жизнью: в первую очередь всех интересует, неужели в Америке есть православные…

Единственное, что нашу молодежь очень смущает, это когда говорят: вот американцы приехали. Большинство нашей молодежи воспитаны в Русской Зарубежной Церкви, говорят по-русски, живут русским духом и считают себя русскими. По крайней мере, они называют себя «зарубежниками». Мы не американцы, может быть, и не русские, мы — зарубежники. И когда мы начинаем говорить по-русски, читать акафисты, петь, русская молодежь смотрит на нас и понимает, что мы действительно живем русской жизнью.

Молодые люди знакомятся друг с другом на совместных проектах, в поездках, и спустя некоторое время мы слышим, что пары обвенчались, создали семьи. Так что уже подрастает новое поколение участников наших миссионерских программ.

Места силы духа

— Отец Андрей, а когда Вы сами в первый раз приехали в Россию?

Молодежное паломничество на Соловки

— В 2001-м году, когда уже служил в синодальном соборе — поехал за книгами для церковной лавки. И именно тогда почувствовал святость России, несмотря на трудности, которые страна переживала, начало коммерциализации и даже на грубость, которую слышал на улице.

Одним из самых запоминающихся моментов было посещение Храма Христа Спасителя. В детстве нам рассказывали истории о том, как храм был взорван. Я же своими глазами увидел символ, который объединил православный народ, ощутил мощь Святой Руси.

Уже позже, когда путешествовал по России с молодежью, подобные чувства охватывали меня в Екатеринбурге, у Ганиной Ямы, в Санкт-Петербурге, в Курске. Яркие впечатления оставили Соловки (там наша молодежь трудилась на восстановлении святыни). На Соловках ясно ощущаешь, что там были и Бог, и дьявол; чувствуешь их борьбу настолько, насколько это дано прочувствовать человеку. Соловки напоминают мне сюжет борьбы Архангела Михаила с нечистой силой. Там шла великая борьба святости и нечисти. Неслучайно Божия Матерь не раз являла Себя на Соловецких островах.

Для меня и сейчас Соловки, Ганина Яма, Екатеринбургские святыни являют собой квинтессенцию, сосредоточие той борьбы, которая и в наши дни происходит в России. Эти места обязательно нужно посетить, чтобы понять силу и святость России. Для этого мы и везем туда молодежь русского зарубежья. Но все эти проекты могут быть осуществлены только при содействии благотворителей.

Большинство нашей учащейся (и часто одновременно работающей) молодежи не может позволить себе оплачивать и учебу, и заграничные поездки. При этом для их духовного воспитания очень важно поймать момент, пока они учатся в университетах. Эти поездки могут стать большим переворотом в жизни молодых, ведь четыре года в университетах, где они получают светское образование, им диктуют, как нужно жить в Америке. А мы должны открыть для них места силы духа их исторической родины.

В наших планах — знакомить нашу молодежь не только с известными святынями центра России, Украины, но и отправиться дальше на восток — в Якутию, Владивосток, на Байкал и Дальний Восток. Эти места переживают становление Православия, там живут и трудятся истинные миссионеры, подобные тем, кто ехал нести свет Христовой Истины в Америку.

— Отец Андрей, Вы американец по рождению, русский по духу и языку. Но мало кто знает, что Вы являетесь гражданином России…

— Сразу после примирения Русской Церкви в Отечестве и заграницей шесть синодальных сотрудников — духовенства и мирян (все русского происхождения) обратились к Генеральному консулу Российской Федерации в Нью-Йорке Сергею Викторовичу Гармонину с просьбой о даровании нам российского гражданства. Наши прошения рассматривали ровно год, и в 2008 году все мы стали гражданами России.

Если вы посмотрите в мой российский паспорт, то увидите уже не менее сорока печатей, которые мне ставили при пересечении границ. Часто я оглядываюсь на мой первый миссионерский опыт в Сан-Франциско двадцать пять лет назад и понимаю, что вот сейчас наша молодежная миссионерская работа только начинается…

Беседовала Татьяна Весёлкина
Нью-Йорк
pravmir.ru